07.05.2026
Нимрод Давид Пфеффер, дирижер
Йол Юм Сон, фортепиано
01. Mozart, Piano Concerto No. 24
02. Tchaikovsky, Romeo and Juliet, Fantasy Overture
03. Bernstein, Symphonic Dances from «West Side Story»
Смелость – это про умение мыслить нетривиально, критически отнестись к устоявшимся канонам, вернуться к истокам, чтоб найти свою дорогу. Потом уже можно брать города, концертные залы, капризную публику, партитуры Моцарта.
Корейская пианистка Йол Юм Сон (Yeol Eum Son), исполнившая Концерт №24 Моцарта с Израильским филармоническим оркестром, умеет быть смелой и одновременно нежной, грациозной, трогательной. В ее биографии большими буквами вписаны лауреатство в Конкурсах Рубинштейна (2005, III премия), П. И. Чайковского (2011, II премия), Вана Клиберна (2009, II премия). Но главный приз – ее Моцарт, которым она делится со слушателем. Ее игра завораживает кристальной чистотой, россыпи пассажей оплетают лирическое дыхание мелодий. Сочетание, со-дыхание, со-волнение рояля с оркестром необыкновенны!
У Йол Юм Сон свой особый, личный, уникальный разговор с Моцартом, и нам, слушателям, позволено его услышать. Дело в том, что в XVIII веке в эпоху классицизма ноты часто были лишь «каркасом». От исполнителя ожидалось умение импровизировать и украшать мелодию, особенно при повторении тем. Не украшать считалось признаком плохого вкуса или отсутствия мастерства. В период романтизма текст Моцарта перекраивали так сильно, что сегодня это назвали бы обработкой. После хаоса романтизма музыканты решили, что авторская воля — закон. ХХ век принес диктат Urtext — наиболее точного отражения авторского текста. Великие «текстуалисты», как Артур Шнабель или Альфред Брендель, задавали тон исполнительским правилам. Бунтарей, вроде Владимира Горовица или Фридриха Гульды, которые продолжали импровизировать, часто критиковали за излишнюю вольность. Самые талантливые музыканты нынешнего поколения внимательно прислушались к моцартовскому стремлению к свободе, к его желанию видеть в исполнителе человека понимающего, полного фантазии и таланта. Йол Юм Сон считается одним из самых ярких современных интерпретаторов Моцарта. Она расцвечивает музыкальный текст виртуозными украшениями, повторение материала у нее всегда звучит по-новому. Ее трели и форшлаги настолько органичны, что кажется, будто они всегда там были, хотя в оригинальном тексте их может не быть. Импровизация делает выступление уникальным событием, которое невозможно повторить. Йол Юм Сон, как и Мао Фудзита, Люка Дебарг — лидеры нового стандарта, для них творческий импровизационный подход к исполнению Моцарта не просто каприз, а историческая правда. За этим стоит серьезная исследовательская работа, глубокое знание стилистики XVIII века, живое личностное отношение к классике.
В качестве светлого контраста к до-минорному концерту Йол Юм Сон выбрала Сонату № 16 до мажор (K. 545), известную как «Sonata facile» — легкая соната. Довольный шорох узнавания пролетел по залу, когда послышались первые звуки сонаты. Восторг и восхищение прозвучали в аплодисментах по завершению. Пианистка вернула «детской» сонате концертный блеск, внесла в нее дух живого общения, а не музейного экспоната. В ее интерпретации повторы у Моцарта — это не просто механическое воспроизведение, а площадка для творчества. Смелость импровизаций позволили цепко удержать внимание слушателя, показать мастерство и вкус исполнителя, создать эффект сиюминутности творчества.
***
Второе отделение концерта было посвящено одной теме у двух композиторов: Увертюра-фантазия «Ромео и Джульетта» Чайковского и Симфонические танцы из «Вестсайдской истории» Бернстайна. Оба произведения на столько же красивы, насколько великолепно прозвучали. Между ними лежит не только время, но и разное ощущение жизни. Их объединяет оркестровый бенефис в самом лучшем его проявлении! Чайковский растворял в роскоши звука, Бернстайн собирал острыми ритмами, один соглашался с горестной утратой, второй взрывался от негодования, один поднимался романтическими волнами до небес, другой расталкивал локтями с джазовой непредсказуемостью. Филармонический рассказывал историю любви на языке оркестра – самом ярком, эмоциональном, правдивом, на самом понятном языке без слов. Жаль, что судьба героев не зависит от исполнителей-музыкантов, в этом концерте они бы все остались живы!
Музыкальные впечатления 