29.01.2024
Дополнительные спектакли состоятся 14.06 и 15.06.
Пройдет совсем немного времени, когда на страницах умных книг и с высоких кафедр академий прозвучит фраза:
В 20-Х ГОДАХ XXI ВЕКА В ИЗРАИЛЕ ВОЗНИК НОВЫЙ ЖАНР МУЗЫКАЛЬНОГО ИСКУССТВА: ОПЕРА МИНИАТЮР.
ПЕРВАЯ ОПЕРА В ЭТОМ ЖАНРЕ «ХАНОХ ЛЕВИН – ОПЕРА» БЫЛА ПОСТАВЛЕНА 29.01.2024 В ТЕЛЬ-АВИВЕ.
Классическое определение театра миниатюр, как жанра драматического театра, говорит следующее:
Театр миниатюр — это содружество артистов, предпочитающих виды малых форм искусства (монолог, куплет, скетч) и выбирающих для репертуара театра небольшие одноактные пьесы и театральные постановки комедийных и сатирических жанров, которым свойственны гротесковые и пародийные направления; а иногда в лирических формах, выраженных в миниатюре.
Это определение подходит для частичного определения жанра оперных миниатюр, при этом в описании нового жанре должна присутствовать музыкальная характеристика. Предположим, такая: МУЗЫКА ДЛЯ ЭПИЗОДОВ ОПЕРЫ МОЖЕТ БЫТЬ НАПИСАНА КАК ОДНИМ, ТАК И НЕСКОЛЬКИМИ КОМПОЗИТОРАМИ, КОТОРЫХ ОБЪЕДИНЯЕТ СТРЕМЛЕНИЕ К ЦЕЛОСТНОСТИ СПЕКТАКЛЯ. ДОПОЛНИТЕЛЬНЫМ ОБЪЕДИНЯЮЩИМ МОМЕНТОМ СЛУЖИТ ОРКЕСТР, УЧАСТВУЮЩИЙ ВО ВСЕХ ЭПИЗОДАХ. ОПЕРА ИСПОЛНЯЕТСЯ НЕБОЛЬШИМ КОЛЛЕКТИВОМ СОЛИСТОВ В РАЗНЫХ АНСАМБЛЕВЫХ СОСТАВАХ И В СОЛЬНЫХ НОМЕРАХ.
Сказать, что смелый эксперимент нашей оперы был удачным, категорически недостаточно. Это потрясающе, великолепно, феерия зрелища, музыки, игры, костюмов, это целое море эмоций: от едкого грубо-площадного юмора до пронзительной лирики, от стилизации под старинные жанры до плакатной риторики, от вечных вопросов до актуальных трагических ассоциаций. Опера создана на тексты израильского писателя, поэта и драматурга Ханоха Левина. Левин создал целый мир, в котором живут его персонажи, гротескные и жалкие, жестокие и ранимые, а его тексты смешные и мрачные, драматические и, конечно, полны политической сатиры. Многие из русскоязычных зрителей узнавали на сцене литературных соседей персонажей Михаила Зощенко и Саши Черного, Григория Горина и Семена Альтова, Лиона Измайлова и Тимура Шаова.
В основу либретто оперы легли сцены из спектаклей «Продавцы резинок», «Якоби и Лейдентл», «Поппер», «Холостяки и холостячки», «Убийство», «Шиц», «Жиголо из Конго», скетчи, популярные песни «Шахматы», «Лондон» в оперной обработке.
Либреттист Идо Риклин и режиссер Ширит Ли Вайс не сглаживали острые углы левиновского текста, хлесткие фразы, грубые слова, нелепые ситуации вживались в оперные рамки легко и ярко. А трагедийные эпизоды отзывались болью кровоточащей раны сегодняшней войны. Никаких двойных смыслов, никакой пощады для зрителя. Умейте смеяться и плакать, не бойтесь ни жизни, ни смерти, не ищите смысла и цели, их нет, живите и точка.
«Дерево высокое, дерево зеленое,
Море соленое, море глубокое,
Если море глубоко, какое дело дереву,
Какое дело морю, что дерево зеленое.»
Музыку спектакля создали пять израильских композиторов: Йоси Бен-Нун, Давид Зеба, Йонатан Кнаан, Йонатан Керет и Рони Решеф. У каждого свой музыкальный стиль, свой набор интонаций. Помимо специально написанной музыки, в спектакле использованы популярные песни на стихи Левина: «Без великой печали, без мрачной печали» (Мати Каспи), «Лондон» (Хава Альберштейн), «Я живу изо дня в день» (Рами Кляйнштейн), «Шахматы» (Алекс Каган). Все они были оригинально аранжированы и оркестрованы Дэвидом Зебой. Он сохранил авторские мелодии, придал им оперный объём и оригинальную интерпретацию.
В опере нет хоров, что соответствует жанру миниатюр. Небольшой состав оркестра – 17 музыкантов из оркестра Израильской оперы, Ришонского симфонического оркестра – позволил разместить их на сцене. Давид Зеба, который выступает также дирижером, порой даже задействован в сценической игре, позволяя проявиться своему актерскому таланту.
Постановщик Адам Келлер построил сценическое пространство в виде амфитеатра, зеркально отображающего пространство зрительного зала. Посмотрите на нас, обращались герои сцены, мы несказочные и невыдуманные, мы – это вы, ваши скрытые мысли и желания, мы откровенно играем ваши пороки, смеемся над вашими скелетами в шкафу, над ржавчиной на коронах ваших кумиров и над прорехами в нарядах ваших авторитетов.
Светорежиссер Надав Барнеа не участвует в экспериментах над зрительским восприятием, ярко и жестко высвечивает сценический и человеческий балаган, избегая смягчений и полутонов.
Создатель костюмов оперы Уля Швецова не пропустила, кажется, ни один стиль и ни одну эпоху. При этом уместно сказать о костюмной драматургии спектакля. Певицы в черных вечерних платьях и певцы в костюмах с бабочками обрамляют спектакль во вступительной и заключительной сценах. Пышное ярко-розовое платье самой комичной из героинь – самостоятельный и самодостаточный герой спектакля, пошловатый и восторженный. Сочетание в одной из сцен костюмов и реквизита, отстоящих друг от друга на 300 исторических лет, без лишних слов говорит о вневременности ситуации и человеческих качеств не высшей категории, при этом выглядит невероятно смешно. Такие находки в спектакле встречаются без исключения в каждой из 18-ти сцен. Фантазия создателей кажется безграничной. От гротескного воплощения алчного семейства в виндзорских нарядах до ухода на войну и вечность – один аккорд, люди в черном снимут с невесты платье и покроют плечи вдовьим платком, наряд жениха сменится военной формой, они будут петь и разойдутся в противоположные выходы сцены, на которой останется та, что всегда была и будет третьей – война.
В опере принимают участие 10 солистов:
Яэль Левита сопрано,
Том Коэн сопрано,
Даниэла Скорка сопрано,
Сиван Керен сопрано,
Анат Чарны меццо-сопрано,
Тамара Навот меццо-сопрано,
Ади Эзра тенор,
Одед Райх баритон,
Яир Полищук баритон,
Йоав Аялон бас.
Все солисты — выпускники студии Израильской оперы — были на высоте. Спектакль на родном языке, в среде знакомой реальности и множеством возможностей игрового пространства доставлял исполнителям нескрываемое удовольствие. Все десять хорошо пели, легко двигались, были интересными в воплощении образов.
Ирония, фарс, гротеск, лирика, трагедия, жестокость, сочувствие – сцена оперы вместила всё, как и строки Ханоха Левина. Множество персонажей продолжают жить свою маленькую жизнь.
Финальная сцена не внушает зрителю ни оптимизма, ни надежды. Это, скорее, вызов, насмешка автора. Чем ответишь ты, зритель?
Лично мне ответ подсказала другой автор — Наоми Шемер, ходившая в те же годы по тем же улицам. Ее, не Ханоха Левина стихами закончу описание моих впечатлений от спектакля «Ханох Левин – опера»: Господи, береги их!
,על כל אלה, על כל אלה
.שמור נא לי אלי הטוב
,על הדבש ועל העוקץ
.על המר והמתוק
,אל נא תעקור נטוע
.אל תשכח את התקווה
השיבני ואשובה
.אל הארץ הטובה
Фотографии Yossi Zwecker
Музыкальные впечатления 