Memento mori,
помни о смерти,
помни об умерших,
помни, что смертен,
помни, что жизнь конечна,
помни, что пока ты помнишь — ты жив,
помни, что ты своей жизнью создаешь память о себе,
помни о живых,
помни о жизни, помни о жизни.
Об этом завораживающем месте написаны тома исследований и художественных книг, зайдя в него теряется горизонталь дней и событий, появляется вертикаль жизни и смерти. Отдаешься впечатлениям, остается их запомнить. Знания взяты из написанного другими, впечатления свои. О четырех членах семьи, об одной комнате, о семи из девяти скульптур, об одном скульпторе.
Правитель Флоренции Лоренцо Медичи, его младший брат Джулиано, его сын, тоже Джулиано и его внук, Лоренцо, как дедушка. Да-да, написано герцог Джулиано Немурский и герцог Лоренцо Урбинский, но это игры в политику, а зачем политика умершим, хоть здесь о ней можно забыть, здесь они сын и внук. Ни один их четверых не дожил даже до пятидесяти лет, дедушка умер в 43, его брат в 25, сын в 37, внук в 27. Как же так? Власть, богатство, посты, слава – все столь быстротечно, столь временно… Микеланджело пережил их всех! С тех пор, как 14-летним мальчиком он был взят в дом Лоренцо Великолепного и прожил там 3 года до смерти своего покровителя, он не только был знаком со всеми членами семьи, они стали главными его заказчиками, несмотря на разногласия в разные периоды жизни. Ничего случайного, что именно ему заказали создать усыпальницу в церкви Сан-Лоренцо. Лоренцо в подростке увидел талант и дал ему дорогу, такое не забывается.
Квадратная комната с 12-тиметровыми стенами 500 лет магнитом тянет к себе каждого, кто хоть раз услышал о ней. Это не вообразимо!!! 500 лет – это вечность, это не соизмеримо с человеческой жизнью, это здесь и сейчас. Стоять на расстоянии вытянутой руки от созданного 500 лет назад, искать созвучие своим мыслям в живом мраморе, проникаться их грустью и печалью… «Здесь все говорит о смерти», — пишут сотни авторов, «Здесь все говорит о жизни», — перебиваю их я, о жизни искусства, творчества, вдохновения, мысли, прозрения, об умении помнить и предвидеть, «Смертию смерть поправ».
Центром должен был стать алтарь, а его роль оказалась самой скромной. Невозможно стоять лицом к алтарю, отвернувшись от живых скульптур. И тут осмелюсь поделиться своим мнением, поскольку не нашла этой детали в умных анализах профессионалов.
В этой комнате – Новой сакристии, в правильном обозначении – нет распятия, нет изображения Иисуса, кроме как в виде младенца, повернувшего лицо к материнской груди. Роль центра скульптурной композиции отдана Мадонне. Ей же отдана главная роль в драматургии ансамбля, ее внимания и утешения ждут четыре других персонажа, лица которых к ней и обращены. Не на высший суд они отдают себя, а ожидают сочувствия и материнской любви. Она – самая совершенная из всех скульптур сакристии, на нее хочется смотреть еще и еще, невольно переводя взгляд от других фигур.
«Мыслитель» и «Воин» — два типа правителя, не менее аллегорические, чем скульптуры под ними. Как сохранить мир и как победить в войне, какую цену заплатит каждый за свой выбор – вопрос и к Мадонне, и к праху Лоренцо, над которым установлено ее изображение. Вопросы живых к живым в месте упокоения мертвых…
Одиночество – одно их самых явных ощущений от скульптур капеллы. Они и скомпонованы парами, которые не могут никогда встретиться, День с Ночью, а Утро с Вечером, не Утро с Днем, а Ночь с Вечером. Думай о смерти, говорит каждая из них, — думай о жизни, говорит скульптор зрителю, цени ее, береги, свою и будущих поколений, родных и чужих, с надеждой и отчаянием, с обретениями и потерями, обними тех, кто дорог, утешь тех, кому тяжело. Жизнь закончится не раньше, чем наступит твой последний день. Так было 500 лет назад, так будет всегда.
Так перестань судьба стрелять
Со сцены в зал.
Не важно, что хотел сказать,
А что сказал,
Не верь морщинам на лице,
Любви в сердцах,
Светла вода «во облацех»,
Темна в ручьях.
(А.Краснопольский)
Музыкальные впечатления 